мудрый

41+1=42

Издалека течёт река,
Ей жить осталось года три.
В объятьях чёрного крюка
Она умрёт, а ты смотри:
Там на горе у трёх осин
Гуляет полуидиот,
Жуёт он сгнивший апельсин
И корочки плюёт вперёд.

Он шёл упорно и упрямо,
Он верил в старую сову.
Но у дверей святого храма
Ему сломали голову.
Он умер - ну а что сова?
Цела, здорова и жива!

Когда мы были молоды,
Мы все растили бороды,
Мы все носили волосы
И пели ясным голосом.
Теперь другой расклад,
Дороги нет назад...

Зеркала вы мои, зеркала!
Потому что я пьяница, что ли,
Возвращаюсь я к вам поневоле,
Позабыв про другие дела;
Зеркала вы мои, зеркала;

Гастроном на улице Ракова
Был построен зодчим из Кракова,
Но его забыла История;
Вот такая, брат, ебатория…

(с) Анатолий "Джордж" Гуницкий, 1991 г.
мудрый

40+1=41

ладно, ладно, давай не о смысле жизни, больше вообще ни о чем таком
лучше вот о том, как в подвальном баре со стробоскопом под потолком пахнет липкой самбукой и табаком
в пятницу народу всегда битком
и красивые, пьяные и не мы выбегают курить, он в ботинках, она на цыпочках, босиком
у нее в руке босоножка со сломанным каблуком
он хохочет так, что едва не давится кадыком

черт с ним, с мироустройством, все это бессилие и гнилье
расскажи мне о том, как красивые и не мы приезжают на юг, снимают себе жилье,
как старухи передают ему миски с фруктами для нее
и какое таксисты бессовестное жулье
и как тетка снимает у них во дворе с веревки свое негнущееся белье,
деревянное от крахмала
как немного им нужно, счастье мое
как мало

расскажи мне о том, как постигший важное – одинок
как у загорелых улыбки белые, как чеснок,
и про то, как первая сигарета сбивает с ног,
если ее выкурить натощак
говори со мной о простых вещах

как пропитывают влюбленных густым мерцающим веществом
и как старики хотят продышать себе пятачок в одиночестве,
как в заиндевевшем стекле автобуса,
протереть его рукавом,
говоря о мертвом как о живом

как красивые и не мы в первый раз целуют друг друга в мочки, несмелы, робки
как они подпевают радио, стоя в пробке
как несут хоронить кота в обувной коробке
как холодную куклу, в тряпке
как на юге у них звонит, а они не снимают трубки,
чтобы не говорить, тяжело дыша, «мама, все в порядке»;
как они называют будущих сыновей всякими идиотскими именами
слишком чудесные и простые,
чтоб оказаться нами

расскажи мне, мой свет, как она забирается прямо в туфлях к нему в кровать
и читает «терезу батисту, уставшую воевать»
и закатывает глаза, чтоб не зареветь
и как люди любят себя по-всякому убивать,
чтобы не мертветь

расскажи мне о том, как он носит очки без диоптрий, чтобы казаться старше,
чтобы нравиться билетёрше,
вахтёрше,
папиной секретарше,
но когда садится обедать с друзьями и предается сплетням,
он снимает их, становясь почти семнадцатилетним

расскажи мне о том, как летние фейерверки над морем вспыхивают, потрескивая
почему та одна фотография, где вы вместе, всегда нерезкая
как одна смс делается эпиграфом
долгих лет унижения; как от злости челюсти стискиваются так, словно ты алмазы в мелкую пыль дробишь ими
почему мы всегда чудовищно переигрываем,
когда нужно казаться всем остальным счастливыми,
разлюбившими

почему у всех, кто указывает нам место, пальцы вечно в слюне и сале
почему с нами говорят на любые темы,
кроме самых насущных тем
почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
как мы точно о ней когда-нибудь написали

расскажи мне, как те, кому нечего сообщить, любят вечеринки, где много прессы
все эти актрисы
метрессы
праздные мудотрясы
жаловаться на стрессы,
решать вопросы,
наблюдать за тем, как твои кумиры обращаются в человеческую труху
расскажи мне как на духу
почему к красивым когда-то нам приросла презрительная гримаса
почему мы куски бессонного злого мяса
или лучше о тех, у мыса

вот они сидят у самого моря в обнимку,
ладони у них в песке,
и они решают, кому идти руки мыть и спускаться вниз
просить ножик у рыбаков, чтоб порезать дыню и ананас
даже пахнут они – гвоздика или анис –
совершенно не нами
значительно лучше нас.

(с) В. Полозкова, 2009 г.
мудрый

39+1=40

Нет, мы не стали глуше или старше,
мы говорим слова свои, как прежде,
и наши пиджаки темны все так же,
и нас не любят женщины все те же.

И мы опять играем временами
в больших амфитеатрах одиночеств,
и те же фонари горят над нами,
как восклицательные знаки ночи.

Живем прошедшим, словно настоящим,
на будущее время не похожим,
опять не спим и забываем спящих,
и так же дело делаем все то же.

Храни, о юмор, юношей веселых
в сплошных круговоротах тьмы и света
великими для славы и позора
и добрыми -- для суетности века.

И. Бродский, 1960
мудрый

Нейминг

Вдруг, откуда ни возьмись, поменял название ЖЖ. Зачем, почему - совершенно непонятно. Но теперь уж ничего не поделаешь.
мудрый

Хроники гражданского общества

Отправляюсь это я сегодня работу. Где-то около 13.00, как обычно. Потому что могу. Выхожу на лифтовую площадку - там лежат 2 (два) (не)благоухающих пакета с мусором. Один целенький такой, плотно завязанный, второй такой живописно полурассыпанный. Брошены и забыты. "Блин, - думаю, - ну не возвращаться же в квартиру за мешком. Меня же ждет увлекательное редактирование тупых текстов". И прохожу мимо, как типичный гражданин своей великой родины. Угу. Возвращаюсь домой. Около 23.00 где-то. Потому что потому. Пакеты - на месте, (не)благоухание разлито в воздусях. Ну, ок. Захожу в квартиру, беру мусорный мешок, возвращаюсь, белыми холеными ручками сгребаю в него все рассыпанное, спускаюсь на лифте, выкидываю в контейнер. 3 (три) минуты делов.

На этаже - 12 квартир. В среднем в каждой из них живет по два человека (одинокий я уравновешиваю многодетную семью соседей). То есть примерно 24 человека прошли мимо этих пакетов как минимум два раза за день.

Это все, что я хотел сказать о гражданском обществе.
мудрый

Бери, таскай, отдыхай

А то вот еще был случай. Работал я как-то сторожем товарных вагонов. Ну, как работал. Подрабатывал. Это наш могучий иркутский клуб ролевых игр (который тогда все еще был вовсе даже клубом любителей фантастики "Артефакт") зарабатывал деньги на проведение ролевой игры МиФ-94. Так тогда было принято, в начале 90-х, что клуб, заявивший межрегиональную игру, обеспечивал ее проведение собственными ресурсами. Ну и какое-то количество средств добирал взносами, которые обычно были весьма невелики. Вот наш могучий клуб и обеспечивал, договорившись сторожить загнанные в тупик товарные вагоны. Надо было днем и ночью их охранять, чтобы какие-нибудь нехорошие люди не разгрузили их для собственных надобностей, а когда подгонят машину - помогать разгружать для надобностей собственника груза. Платили за все это не очень много (честно сказать, до сих пор понятия не имею, сколько), но зато иногда позволяли взять себе коробку-другую разгружаемого товара. Например, ветчины или куриного фарша. Для 1993 года, о милые дети сытых нулевых, это было весьма круто. Впрочем, меня тогда интересовали исключительно ролевые игры (помимо, разумеется, моего Очень Богатого Внутреннего Мира), так что я этой опцией не воспользовался ни разу.
Собственно, дежурил я два (кажется) раза. Понятно, что на ночь никто 15-летнего подростка не ставил (спасибо, о милые великовозрастные друзья!), так что все ограничивалось сидением с 9 (кажется) до 20 (кажется) часов. И моим напарником оба раза оказывался чувак, которого звали (кажется) Леха. Был он очень большой, причем не толстый, а такой плотный. Веселый, бодрый и компанейский. Конечно, со мной ему было особо не о чем разговаривать, хотя он честно пытался. Проблема заключалась в том, что я сидел и высокодуховно читал "Гамлета" в переводе Лозинского (не вру, правда), а он слушал шансон ("Не предавай! Не предавал! Не убивай! Не убивал! Не пожалей! Отдам последнюю рубаху! Не укради! Вот тут я дал, вот тут я дал, вот тут я дал. Вот тут я дал, в натуре, маху!" - помню с того самого времени). В процессе попыток налаживания коммуникации выяснилось, что Леха за что-то недавно отсидел и типа как бы вставший на путь исправления бандит. Еще он очень трогательно заботился, чтобы я как следует поел. А потом натурально потряс меня в процессе разгрузки вагона, которая-таки случилась во время моего дежурства. Я, что тогда, что сейчас, крепким телосложением не отличался, так что как следует потаскав коробки пришел в упадок тела и духа. А он бодро продолжал таскать все что надо, да еще в перерывах подтягивался на перекрытиях, ибо разгулялась силушка богатырская. В общем, у меня на какой-то момент возникло ощущение, будто Леха - не просто случайный знакомый, а мой старший брат (хотя старший брат у меня и так есть, причем он отличный, так как он одновременно идейный анархист, бывший НБП-шник и яростный эколог, спасающий Байкал от всяких сволочей).
Как следует упахавшись на разгрузке, я своевременно вспомнил, что мне надо поспешать на занятия в компьютерной школе "Алиса" (там я изучал язык Turbo Paskal и в будущем планировал стать кем-то вроде персонажа Энтони Хопкинса в отличном сериале "Мир Дикого Запада"). Уведомив об этом Леху, я двинулся прочь, как вдруг услышал бодрый клич в спину: "Выучишься, сделай мне мне робота, чтобы он тут все делал!" Я как-то там покивал и пошел себе. Ну и вот. Робота я не сделал. Что там с Лехой не знаю. Одно лишь утешает - игру МиФ-94 наш клуб все же сделал и была она весьма неплоха.
мудрый

38+1=39

Мне снится старый друг, который стал врагом,
но снится не врагом, а тем же самым другом.
Со мною нет его, но он теперь кругом,
и голова идет от сновидений кругом.

Мне снится старый друг, крик-исповедь у стен
на лестнице такой, где черт сломает ногу,
и ненависть его, но не ко мне, а к тем,
кто были нам враги и будут, слава Богу.

Мне снится старый друг, как первая любовь,
которая вовек уже невозвратима.
Мы ставили на риск, мы ставили на бой,
и мы теперь враги — два бывших побратима.

Мне снится старый друг, как снится плеск знамен
солдатам, что войну закончили убого.
Я без него — не я, он без меня — не он,
и если мы враги, уже не та эпоха.

Мне снится старый друг. Он, как и я, дурак.
Кто прав, кто виноват, я выяснять не стану.
Что новые друзья? Уж лучше старый враг.
Враг может новым быть, а друг — он только старый...

Е. Евтушенко, 1973
мудрый

(no subject)

Вьешься в мареве, выцеливая идеал,
Как отвес на звенящей нитке,
И твердишь себе, что сорваться – достойный финал.
Не полет, но попытка.

Заполнять графу «Итого» пока не спеши.
Не умеют спорить с Луной отливы.
Прелесть хороших историй лишь в том, что они хороши,
А не в том, что правдивы.

День за днем все та же шарманка играет вальсок.
Ночь дробит тишину на иные ритмы.
Пара точек, тире, тире, пара точек - гудит висок
Спойлер каждой молитвы.

Дальше грянет хаос, ремонт, переезд, страда,
Но ничто перебить не сможет
Разъедающий закаленную правду как кислота,
Сладкий запах греха на коже.

Не жалей, не стремись к теплу, не кляни дожди -
Что естественно, то и уместно.
И выходи, сделай милость, давай уже, выходи.
В комнате слишком тесно.
мудрый

Credo

Многообразие. На многообразии все держится и за счет многообразия мы движемся вперед (что бы это ни значило). Чтобы существовала Кремниевая долина, должна быть и Северная Корея. Чтобы состоялся Вудсток, необходима Тяньаньмэнь (хронология перепутана намеренно). Да, довольно стремно, что мы вынуждены жить в стране, которая отвечает за такое положение маятника. Но все не зря. И страдания. И борьба. И отчаяние. Все не зря.